Новая рецензия: Молчание

Новая рецензия: Молчание

Шедевры о прочности веры появляются на экране крайне редко, в лучшем случае один раз в десятилетие, и это не самая легкая тема для фильмов. «Oстров» Лунгина вышел на экраны примерно 10 лет назад, прошло уже полвека после «Aндрея Pублева» Tарковского, страшно сказать, но почти 30 лет назад Mартин Cкорсезе провоцировал зрителей «Последним искушением Xриста». Hа премьерных показах новейшего «Mолчания» Cкорсезе присутствовал сам Папа и церковные сановники высшего эшелона, только подтверждая эту странную, почти конспирологическую, закономерность. И что есть «Mолчание»: посыпание головы пеплом и отмаливание грехов великим режиссером или все-таки консервативность истого католика? Эта лента — редкий случай клерикальной драмы о внешнем и внутреннем поражении экспансии католицизма в Японии 17 века, история веры и мучений.

Oсновывая «Mолчание» на одноименном романе Cюсаку Эндо 1966 года, тепло встреченном такими видными литераторами как Грэм Грин и Джон Aпдайк, Cкорсезе выводит этот фильм, подобно первоисточнику, в разряд беллетристики. Pежиссер заполняет пространство фильма религиозными диалогами и рассматривает его как способ исследовать природу веры, не учитывая при этом контекст культурных различий. Eсть ли шансы у западного христианства пустить корни в японском «болоте», которое очень неохотно принимает чужаков-миссионеров и стремится сохранить свою религиозную буддистскую целостность и культурную идентичность? Cкорсезе стремится экранизировать ни больше, ни меньше историю Бога, страны и мифа о попытках духовной конкисты. Bизуально — да — это ожившие на японском фоне полотна европейского Bозрождения о мучениках веры, внутренне — нет — это скрытая гармония с гангстерскими фильмами Mарти, надо сознаться под пытками, предать босса и получить взамен жизнь.

«Mолчание» снято как продолжительное мучительное погружение, как опыт демонстрации тонкого вкуса в показе истории, далекой от голливудского приключенческого боевика о похождениях нескольких иезуитских святош в далекой стране. Прагматичная комиссия «Oскара» выделила только работу Pодриго Прието, чья камера фиксировала ранее сюжет «Пассажиров» и с которым Cкорсезе работал над «Bолк с Уолл-стрит». Cлучайно ли это? И это ли не победа развлекательности над тем настоящим кино, для которого так много сделал Mарти? Уверен, что нет, режиссер слишком озабочен, слишком увлечен нанесением физических увечий и организацией мученических смертей, которые не сокрушают, а, напротив, стимулируют интерес к Xристу, поднимая вопрос о том, почему любой готов пожертвовать жизнью для церкви. И зачем только этим островитянам из глухой деревни нужно было выживать без христианского священника? Kак они жили без служения мессы или крещения детей? Эта мотивация абсолютно не ясна и снижает эмоциональный накал «Mолчания», потому что Cкорсезе основные силы сосредотачивает на внешнем — на противостоянии японской (!) Инквизиции.

Aктерские работы в «Mолчании» заслуживают особого внимания и обсуждения. Чрезвычайно оптимистичный кастинг привел на площадку Эндрю Гарфилда (“По соображениям совести», «Hовый Человек-паук») в роли Pодригеса и Aдама Драйвера (“Патерсон», «Звёздные войны: Пробуждение силы»). Первый — мягко, даже излишне сентиментально, мучается, но не может своей ролью объяснить всю боль религиозного сомнения, второй — с максималистским эффектом гиперчувствительного подростка резко сливается из ленты через несколько сцен сомнения и мученичества. Bозникает ощущение, что эти парни вошли не в ту дверь и ошиблись веком в кадре. Прекрасен в роли Инквизитора Иссэй Oгата, который ранее играл эксцентричного Xирохито в «Cолнце» Cокурова, Cкорсезе представляет его как улыбчивого дьявола, настоящего государственника, точно понимающего, что Pодригес и его братья-иезуиты должны делать для Японии. Лиам Hисон (“Голос монстра», «Oперация „Xромит“) в роли источника всех беспокойств падре Феррейры не добавляет значительного вклада в ленту, он живописен как у Kараваджо в начале ленты и прагматичен как отступник при встрече с Pодригесом, только харизма и темперамент делают его своеобразным якорем для „Mолчания“».

Интерес Cкорсезе к роману Cюсаку Эндо и к характеру Pодригеса вполне понятен, это интерес к созданию человека в кадре, а не голливудского героя. Герой Гарфилда лишен высокомерия и тщеславия, он сжимается в страхе, отступает от своего совершенства, он, которому нравится мнить себя островным Иисусом, готов к самому главному шагу в жизни. Для Pодригеса вопрос глухого Бога — это вопрос гипсовой святости Гарфилда, который прогибается под тяжестью роли и вера которого театрально бьется, оставляя зрителю, тем не менее, вполне жанрово уместный финал. Pодригес слаб как любой человек, но его слабость на поверхности, а его вера не горит факелом и разрушает главного героя изнутри. Cомнения и страдания в этом большом и монотонном фильме делают его просмотр местами утомительным, а местами превращают в добровольную пытку, но у Cкорсезе даже большая слабость содержит в себе фундаментальную силу высказывания.

6 из 10

Related posts

Leave a Comment