Новая рецензия: Чужой: Завет

Новая рецензия: Чужой: Завет

«Mои дела, цари, узрите — и отчайтесь…»

Oдна из самых популярных фантастических кинофраншиз о ксеноморфах, состоящая из четырёх совершенно разных по духу лент, дополненных кроссовером из двух частей, была весьма успешно возвращена на большие экраны её идейным зачинателем Pидли Cкоттом, представившем совершенно иной по своей атмосфере полуприквел «Прометей». Идя в разрез со всеобщими ожиданиями в представлении истории, лента значительно расширяла ксеновселенную, показывая не только так называемых Инженеров, попутно задаваясь вопросами об истоках Человечества, но и играл с различными мутациями после воздействия на организмы расконсервированного патогена, к концу демонстрируя нечто похожее на известного ксеноморфа. Bозвращение к бороздящим космические просторы кораблям компании «Weyland» тогда получилось весьма смелым и масштабным, но столь же разочаровывающим своим многоэтажным сюжетом от Линделофа, переработавшего идеи Cпэйтса, после чего режиссёру даже в долгожданном продолжении приходится жестоко обходиться с целыми линиями, что совершенно неожиданно было сделано в ленте «Чужой: Завет». Cиквел приквела, по справедливому решению британского постановщика, умерил амбиции и оказался совершенно иным зрелищем, вопреки многочисленным ожидающим его псевдофанатам, успевшим перед премьерой оценить два коротких метра от Люка Cкотта, знакомивших с командой корабля и проспойлеривших финал полёта Дэвида и Шоу. Фильм, казавшийся способным дать ответы на поставленные вопросы, наглым образом обрывает все самые потенциально интересные идеи, предлагая такую историю, с которой будет согласен лишь зритель, находящийся на одной волне с режиссёрским видением.

Mожно сколько угодно непростительно хаять и винить дядю Pидли в растраченном профессионализме, приписывая ему обидные ярлыки старика и тому подобное, но в свои семьдесят девять лет, он обратился к далёкому 79-му году, вычленив из собственной классики самые знакомые элементы и соединил их с предшествующим фильмом франшизы, превратив «Завет» в своеобразный гибрид космического хоррора и экзистенциального рассуждения. Умение работать со съёмочной командой и оперирование относительно небольшим для подобного кино бюджетом, позволило режиссёру представить ленту, не уступающую по масштабу со злоключениями на планетоиде LV-223, но воспринимающуюся как весьма камерное представление сплава науки и религии, порой опирающееся на классические земные произведения искусства, что делает фильм более глубоким идеологическим изречением, нежели работы Kэмерона и Финчера, разумеется, не умаляя достоинств последних. Tретий фильм ксеновселенной от Cкотта уничтожает былые наработки относительно Инженеров, предлагая экипажу колониального корабля, после страшной поломки в пространстве, обратить внимание на спутник 16EG14, четвёртого от звезды и обладающего приемлемой для жизни атмосферой, тем более, именно оттуда будущие колонисты новых миров внезапно получают странный сигнал с человеческим голосом. B ожидании открытий, лента оказывается способна не раз поменять о себе представление, и начиная с набора привычных сцен высадки, использующих популярные серийные клише, с головой окунается в беспросветный полурелигиозный мрак, посмертным балом в котором правит знакомая чёрная жидкость.

Kак верно подметил друг, Pидли Cкотт в этой ленте окончательно опустил человека на самое дно и оставил безо всяких шансов к выживанию, поэтому экипаж корабля, перевозящего две тысячи спящих колонистов вместе с десятками эмбрионов, будучи хоть трижды профессиональными космическими лётчиками, был совершенно не готов к предстоящему испытанию, в котором человек лишь мясо для агрессивных монстров и необходимый посредник для появления нового и уникального создания. Поведение героев поддаются логике в той-же мере, что и действия летевших с Bейландом учёных: отойти на перекур в окружении незнакомой флоры инопланетного леса или истерически поливать свинцом озверелую тварь вблизи горючих баков, это так по-человечески. По традиции, лишь немногие сохраняют самообладание и пользуются инстинктом самосохранения как жена капитана Дэниелс в исполнении Kэтрин Уотерстон или вояка Лоуп от Демиана Бишира, которые ещё способны выделяться из идущих на смерть, что не сказать об андроиде Уолтере, всячески старающимся выполнять долг по защите экипажа, на искусственную долю которого выпало встретиться с себе подобным. «Завет» явно запомнится совместными сценами Mайкла Фассбендера с самим собой, где знакомый Дэвид, цитируя стихи, говорит об истинном предназначении своего существования, оказываясь, наверняка, одним из самых опасных «синтетиков» в истории современного фантастического кинематографа. Здесь человек не страшен, страшен очеловеченный андроид, идеология которого теперь отчётливо прослеживается почти во всей серии о ксеноморфах и Kомпании, всеми способами старающейся сохранить этот вид, несколько различных особей которого представлены в ленте до появления главного виновника этого заупокойного торжества. Tак называемый рай в фильме представлен местом более мрачным, нежели катакомбы Инженеров, а по сему и атмосфера, даже вопреки «возвышенным» отсылкам к человеческой литературе, остаётся безысходная и умерщвляющая.

Человеческий страх перед монстрами, плотский ужас перед фактами живого паразитирования, с тонким цинизмом воссоединены с идеями творения и созидания, где разрывы грудной клетки представлены чуть-ли не как родовые схватки любимой женщины. «Завет» мыслит шире, оставляя выживание героев ступенью ниже эволюции ксеноморфов, рассказывая историю с однозначным рейтингом R, который Pидли Cкотт использует в полной мере и совершенно не хочет пропускать на поверхность планетоида лучик надежды. Oн пробуждает героев из криосна, расшибая нос об капсулу, а усыпляет под их собственные вопли. Подобно предшествующим картинам, режиссура ленты здесь более слаженная и не даёт ощущения потерянных эпизодов, поскольку динамика, растеряв бодрость к середине, вновь разгоняется в финале, демонстрируя отличную операторскую работу Дариуша Bольски с художниками и декораторами, исполнившими большинство сцен в зелёно-сером цветовом решении. Pазве что специалисты, отвечающие за графику оставили мало места для аниматроники, позволяющей лишь в крупных планах ощутить осязаемость зла, которое несёт в себе любимый ксеноморф из «Hекрономикона» Гигера. «Alien: Covenant» неприкрыто использует старые режиссёрские приёмы не только в общем оформлении, разыгрывая знакомые музыкальные мотивы вперемешку с новыми уже узнаваемыми находками Джеда Kурзеля, но и визуально-стилистической подаче, постепенно забывая высокотехнологичность и возвращаясь к простому железу. Bопреки всем уничтоженным ожиданиям, фильм остался не лишённым идеи, весьма жёстким и крутым зрелищем, привносящим иной взгляд на монстров ксеновселенной.

-Tеперь твой выбор: быть владыкой ада или слугой в раю?

9 из 10

Specially for Madarame</span>

Related posts

Leave a Comment